Горячие новости

В ожидании справедливости

Поминальная молитваИстория молочника Тевье в этот раз получила сценическое воплощение в центре Москвы, на сцене театра «МОСТ». Георгий Долмазян представил на суд зрителей свою сценическую интерпретацию «Поминальной молитвы» Григория Горина. После ошеломительного успеха ленкомовской постановки говорить на заданную тему было не так-то просто, но прошло время, и многие зрители в силу юного возраста не застали на сцене ни Евгения Леонова, ни Александра Абдулова, а о пьесе Горина только наслышаны.

 

Долмазян старается сохранить авторский дух, он не осовременивает пьесу, работает в традиционной манере русского психологического театра — театра проживания и переживания. Стоит отметить, что с этой задачей актеры справляются «на ура»: зритель то смеётся, то шмыгает носом, поддаваясь воздействию со сцены, сопереживая героям, подключаясь к действию эмоционально.

 

К сожалению, спектаклю не хватает еврейского колорита, как бы странно это ни звучало. Увы, но большинство героев произносят свой текст так, будто они играют в пьесе Островского, а не переносят зрителя в семитские дома дореволюционного периода. На фоне «евреев» выигрышно смотрятся «русские» и «украинцы», чьи интонации и национальный колорит подчеркнуты жирным штрихом.

Если бы речь Голден и ее дочерей хотя бы немного раскрасилась характерными интонациями, а мясник, молочник и молодой учитель-революционер ярче акцентировали мелодику еврейской речи, спектакль только бы выиграл.

 

На фоне всех остальных ярко выделяется Менахем-Мендл в исполнении Фамиля Велиева. Актер срастается со своим персонажем, пластика и речь делают образ сочным и насыщенным, чего, к сожалению, нельзя сказать об абсолютно «картонном» Ребе в исполнении Георгия Трусова и наигранной, слишком старательно сымитированной «девушке из города» Алёны Долженковой.

 

Режиссер разворачивает действие в маленьком пространстве театра «МОСТ», которое представляет собой четырехугольную комнату без помоста (сцены). Выступая в роли еще и художника спектакля (на помощь приходили консультанты: архитектор Людмила Казакова, сценограф Мария Артеменко и художник Елена Мостовщикова), Георгий Долмазян создаёт условные декорации из черных дощатых настилов и грубо сбитых из них деревянных скамеек — столов.

 

Основной акцент режиссер делает на костюмах. Евреи, живущие в поселении, одеты в стилизованные традиционные черно-белые одежды, головы женщин покрыты платками, волосы убраны. Меняя веру и превращаясь из Хавы в Христину, девушка меняет и одежду: яркий расписной сарафан и платок сменяют монохромный наряд. Особое внимание уделено свету: он пронизывает пространство откуда-то снизу и тянется к потолку, словно восходящее солнце.

 

Евгений Никулин играет Тевье-молочника сильным, упорным, несгибаемым стариком, не лишенным сердца. Он вдыхает жизнь в своего персонажа, давая ему объем какими-то маленькими, практически незаметными акцентами: как смотрит в зал в тоске или радости, как, сомневаясь, решается отдать дочь бедному портному, как резко взвивается, когда урядник возвещает о новых законах.

Даже когда Тевье стоит спиной к залу, его напряженный затылок демонстрирует отношение к происходящему. В сцене прощания с женой старик так бережно касается рук любимой женщины и так отчаянно и нежно смотрит в глаза, что слова не нужны. Евгений Никулин мастерски переключается, опираясь на текст пьесы с одного настроения на другое.

 

Раздосадованный молочник находит спасение в иронии, юмор помогает ему не только сохранить лицо, но и вселяет надежду. Надежду, что когда-то и эти темные времена пройдут, а тот, кто вынужден терпеть лишения, когда-нибудь будет вознаграждён по заслугам, пусть не в этой жизни, так хоть в другой, в более счастливом и справедливом месте.

 

 

 

 

Другие материалы в этой категории: « Удивительный фарс О чем вы? »

Оставить комментарий

Наверх