Горячие новости

История одного убийства

Мандельштам: век-волкодав

15 и 16 октября 2016 в Гоголь-центре прошли премьерные показы спектакля "Мандельштам. Век-волкодав"

 

Антон Адасинский перевел на язык тела воспоминания о последних мгновениях жизни Осипа Мандельштама. Страшная, грязная история убийства неугодного поэта властью рассказана настолько правдоподобно и атмосферно, что после спектакля хочется вымыть руки и ополоснуть лицо холодной водой.

 

 

Сцену окутывает туманная темнота, пол завален каким-то хламом, разбросаны куски одежды, какие-то разломанные доски. Гнетущая обволакивающая тишина прерывается резким гулом, словно из-под земли. Снизу, разбивая пол сцены вылезают какие-то страшные твари, отдаленно напоминающие людей. Тряпки, обломки дерева летят в разные стороны. Так же рушились жизни в 30 годы в стране советов, что-то инородное грубо вторгалась в тихий быт, растаптывало человека, не оставляя живого места, разбрасывало семьи по отдаленным углам огромной страны.

 

 

Человекообразные существа, укутанные в разорванные ватники, семенят на тоненьких ногах, размахивают лопатами, что-то то ли строят, то ли ломают. Уже через пару минут сцена чиста, в ней угадываются очертания звезды – символа проекта Гоголь-центра о судьбах пяти поэтов.

 

 

Спектакль Антона Адасинского – это даже не история борьбы слабеющего поэта, не история противостояния прекрасной души и страшных обстоятельств, это попытка показать на сцене театра, как зачастую груб и убог наш мир. Как просто уничтожить жизнь, красоту, сравнять с землей, втоптать в грязь что-то нежное, слабое, беззащитное.

 

 

На первый план в спектакле попеременно выходят сам поэт, роль которого поочередно играют Филипп Авдеев и режиссер – Антон Адасинский, и душа, образ которой поочередно воплощают Чулпан Хаматова и Мария Селезнева. Скорее всего, в зависимости от комбинации актеров это будут отчасти разные спектакли, акценты будут смешаться от «души» к «поэту» и обратно.

 

 

В версии Хаматова – Авдеев, ведущую позицию занимает Чулпан. Весь мир вращается вокруг неё и ради неё.  Ослабленная, слепая (потрясающий грим) «душа гулящая» пробирается сквозь обломки, тела людей, она то ли ищет поэта, то ли просто потерялась, заплутала во тьме и пытается выжить.

 С отчаяньем актриса будет метаться из стороны в сторону, натыкаться на людей, желающих схватить её, похоронить под своими телами, утащить вниз.

 

Поэт выглядит не лучше собственной души, он измучен и еле-еле переставляет ноги. Обернутый в лохмотья, грязный, взъерошенный он всё еще способен как-то противостоять, искать себя, вырывать из оков.

 Увы, это продлится недолго, ближе к концу истории силы иссякнут. Руки безвольно повиснут и наступит конец.

 

 

В смене картины угадывается класс школьников, которым учительница пытается привить доброе-вечное. Подростки бубнят что-то, не слушают, и тогда женщина не выдерживает. Она, так, которая только что говорила о ужасах прошлого, репрессиях, грубой силе, сама срывается и использует власть над учениками, во имя благих целей. Круг замыкается.

 

 

Насилие всегда порождает насилие. Нельзя и с волками выть и сохранить чистую душу. На заднике сцены появляется лицо Осипа Мандельштама, человека, который стал ещё одной безмолвной жертвой в жерновах машины смерти.

 

Фотограф - Ира Полярная 

 

Смотреть встроенную онлайн галерею в:
http://kultmsk.ru/teatr/trecenzii/mandelsham#sigProId5959f383d8

 

 

 

 

Другие материалы в этой категории: « PRANK Жить, как судьба позволит »

Оставить комментарий

Наверх