Горячие новости

Питерский Шекспир московскими глазами

гамлет ричард лирВ маленьком типично Питерском театре "Особняк" вышел типично Питерский спектакль "Гамлет. Ричард. Лир". Кажется, что театр как сакральное/священное пространство, преобразующее актеров и режиссеров, тут не существует. Аура города словно максимально сконцентрирована именно в этом месте. Она въелась не только в актеров, но и в само камерное пространство "Особняка". Весь пессимизм и депрессивность Петербурга затапливают сумеречное помещение, то убаюкивая зрителя, то раздражая своей текучей монотонностью, то трансформируя кипение Шекспировских страстей в лирично-мечтательную ностальгию. Остальные "неперсонажи" (так как о переживании и проживании мы не только забыли, но даже вспоминать повода не было) - плод ленивого воображения актеров, приехавших к Гамлету.

 

Собственно, через ностальгию и туманные воспоминания и транслируются Шекспировские монологи, вытащенные из разных пьес и смешанные в салат литературного батла под названием "фантазия Гамлета". Грозная фигура Михаила Кузнецова, никак не соответствующая традиционным представлениям о Гамлете, и оттого смешная, нелепая, но одновременно страшно трагическая, плавно выплывает в темноту "сцены" и с места в карьер читает самый известный Шекспировский монолог "быть или не быть". Пожалуй, он единственный связующий между разбросанными в объеме театра и литературы громоподобными монологами, которые произносятся актерами вопреки всем наставлениям Гамлета.

 

Три мрачных сепаратных пространства семантически и сюжетно не имеют границ. Они охотно впускают актеров в свои объятия, лишь пунктиром обозначая возрожденческую архитектуру, приправленную готической нервюрой, стилизованным креслом Неда Старка и примитивной современной театральной машинерией. В них звучат тексты из «Отелло», «Короля Лира», «Макбета», «Ромео и Джульетты», «Гамлета»… Тут и отстраненная флегматичность Ромео, и приглушенные, не прорывающиеся сквозь бетонную стену режиссерского замысла ярость и страсть Яго и Макбета, и философия в стиле зэков из «Троил и Крессида» - один из двух моментов спектакля, когда кислое уныние подслащивается юмором и иронией. Второй - вмешательство в бессюжетное течение спектакля женской темы. Нет ни одной актрисы (такой мужской междусобойчик-пикничок с жестяной кружкой Макбета, вносящий элемент домашности). Поэтому все женские роли отданы на растерзание Константину Гаехо.

 

Само по себе омужествление женской линии всегда пародийно и смешно. Тем более, когда женщина - хитрая и злая. И эти черты присвоены каждой шекспировской героине от Джульетты до леди Макбет. В общем, своеобразная демонизация разговоров о женском характере и логике Квартета И.


Один единственный раз статика действия прерывается хаотичным движением по всему пространству. Причем хаос уставшего от страстей мира включает в себя и чеховский полилог. Реплики и монологи, брошенные в воздух, не находят отклика среди окружающих. Каждый говорит кому-то и никому одновременно. Вероятно, единственный их невидимый слушатель - Гамлет. Вокруг него и его воображения и кружится хоровод шекспировских образов, периодически меняя оболочки и примеряя реплики разных персонажей. Гамлет же единственный постоянный, максимально лиричный и максимально трагический герой с максимально страшным то ли смехом, то ли плачем в финале. Как он не смог срежиссировать поведение других, так он не в состоянии управлять и собственной жизнью.

Материал подготовила Софья Нестерова

 

 

 

 

Другие материалы в этой категории: « О чем вы? Борьба с театральщиной ее же методами »

Оставить комментарий

Наверх