Горячие новости

Кашель и раздражение

Волшебная гораВ Электротеатре Станиславский спектакль Константина Богомолова по мотивам романа Томаса Манна «Волшебная гора» выходит за пределы сцены. Зрители, вынужденные ловить каждое движение актеров и вслушиваться в кашель в течение длительного времени, неизменно начинают волноваться. Накопившееся к вечеру раздражение постепенно выплёскивается, кто-то ерзает на стуле, кто-то достаёт мобильный телефон, кто-то начинает комментировать происходящее.

 

События развиваются медленно, сначала люди, пришедшие на спектакль степенно рассаживаются. Большинство из них наслышаны о радикальном подходе режиссера к работе с текстами, и пришли уже наполненные ожиданием действа. Но ничего не происходит, слышится кашель Елены Морозовой, актриса перемещается по сцене, страдая от удушающего, не дающего продохнуть очередного приступа.

 

Богомолов, который играет в своём собственном спектакле, молча сидит в отдалении, иногда его скупые движения обращают на себя внимание, зал замирает в ожидании, но снова ничего не меняется. Для этой работы бессменный художник режиссера, Лариса Ломакина сконструировала небольшой прямоугольный павильон, внутри обшитый тронутым ржавчиной железом. В павильоне нет ничего, кроме стойки с микрофонами и подобия снятой с петель и брошенной на пол двери.

 

В этой стальной камере и томятся актеры, мучимые кашлем. Когда, кажется, зал уже на пределе и готов взорваться, свет внутри металлической конструкции резко гаснет, на освещенную авансцену выходит Елена Морозова. В холодных лучах прожектора, она подходит к микрофону и размеренно читает стихотворение, характеризующее одно из времён года, потом освещение снова загорается внутри павильона, и продолжается мерное сосуществование актеров и кашля. История повторяется четыре раза, весна сменяет зиму, а лето - осень.

 

Радикальный подход Богомолова к тексту и тут даёт о себе знать. Режиссер стирает все слова из произведения Томаса Манн и при этом передаёт всю суть романа. Вот есть гора, на которой расположен санаторий, люди, отрезанные от внешнего мира, томятся словно в заключении, наедине с собой, мыслями о смерти и болезнью. Чудовищные приступы кашля нарушают тишину. – Сцена Электротеатра и есть эта самая гора, отрезанная от зрительного зала, отгороженное пространство, где, словно в другом мире, существуют актеры.

 

У подножья горы раскинулась Европа, раздираемая страстями предвоенного времени, атмосфера накаляется с каждым мгновением, внизу всё закипает – так и задействованный режиссёром зрительный зал участвует в спектакле. Томимые ожиданием неизвестного, усталые, раздражённые люди постепенно теряют самообладание, пришедшие в размеренном спокойном расположении духа и не желающие вступать в конфликт они тоже чувствуют напряжение и вовлекаются в общее состояние помимо своей воли. Иногда в зале закипает возмущение, от показа к показу градус его разный, но зрители непременно принимают участие в спектакле практически на равне с актерами. Так проходит первая часть «Волшебной горы» в интерпретации Константина Богомолова.

 

Вторая часть спектакля состоит из нарезки текстов-размышлений режиссера, это узнаваемый, хоть и немного модернизированный отрывок из Мушкетеров (Мушкетеры. Сага. Часть первая, спектакль, поставленный Богомоловым по собственно пьесе в МХТ им Чехова), фрагменты из пьесы «Мой бластер разрядился» специально написанной для Лиепайского театра (с небольшими отрывками текста можно ознакомиться на Colta).

 

Режиссер разговаривает со зрителем о смерти, пытается отрефлексировать переход от живого к мертвому, понять где грань, которую пересекает каждый человек переходя из одного состояния в другое. Можно ли быть мертвым и жить, можно ли жить, когда тело умерло? Богомолов поднимает очень личные, интимные вопросы, делится своими размышлениями и бросает зрителей на полпути, обрывая спектакль именно тогда, когда зал готов к диалогу. На поклоны актеры не выходят.

 

Дверь между иллюзией и реальность распахнута, миры смешиваются, не отпуская пришедших на спектакль людей в привычную жизнь, что обычно происходит с аплодисментами. Режиссёр не даёт возможности поставить точку, его спектакль кончается и не кончается одновременно. Каждый сам в праве решить, когда наступит финал, покинуть зал, театр, отпустить свои мысли.

 

 

 

 

Другие материалы в этой категории: « В любви все средства хороши Удивительный фарс »

Оставить комментарий

Наверх