Горячие новости

«ГипноС» от Глушкова.

Гипнос«Гипнос» с «c» на конце. Может, чтобы и визуально слово воспринималось в своем звучание. Безжизненная письменная форма на слух действует соответственно значению – сущности гипнотического процесса, выводящего сознание за грани реальности. Выходит, что, спектакль начинает гипнотизировать уже через название, словно под затихающее шипение этого, бесспорно, «сексуального» звука «с».

 

«Гипнос» – первый профессиональный опыт студенческой мастерской Олега Кудряшова, поставлен на сцене театра Практика. Подобные обстоятельства заявляют новый уровень работы ребят, провоцирующий куда более требовательное к ней отношение. Это под сводами ГИТИСа безудержная студенческая энергия застит взоры (ей чего не простишь!), теперь же правила игры изменились.

Удивительно, но непосредственность и легкость, всегда присущая «Кудряшам» (расхожее имя студентов мастерской), без потерь перенеслась из тесных аудиторий института на профессиональную сцену. Полноценный, трудоемкий спектакль выполнен в их фирменной полусерьезной и непринужденной манере, которая словно примиряет со зрителем безграничную фантасмагорию режиссера Глушкова – ограняя ее.


Если в другой постановке мастерской «во времени и пространстве» происходили «встречи», то теперь – странствие. Ведь и само гипнотическое состояние можно назвать путешествием, спектакль же – его наглядный вариант: сквозь времена и пространства. «Гипнос» с буквой «с» – калейдоскоп эпох в их столкновении, синтезе или поочередном мелькании в виде причудливых ярких картин.
Любое странствие, а это, фантастическое, в особенности, – непредсказуемо, неподвластно каким-либо принципам и законам. Оно, в сущности своей, действительно сродни действию гипноза, эффект от которого невозможно предопределить или вычислить заранее. Но отдавшись ему целиком, есть шанс оказаться в мире волнующих видений и грез.


Вспомните собственное возвращение из путешествия, черты которого утрачивают реалистичность, стоит только переступить порог родного дома. Еще недавно длящееся в настоящем времени, оно рассеивается, словно дым, приобретая характер небылицы. Проходит еще время, и будничная жизнь окончательно сглаживает остроту и живость ощущений, так что в какой-то момент остается лишь призрачное воспоминание.
Путешествие – погружение в гипнотический сон: таким в своем роде является и спектакль. Здесь сновидения обрывочны, сумбурны, но невероятно достоверны в создании атмосферы той или иной эпохи, поскольку не стремятся охватить ее целиком, но касаются лишь конкретных деталей, штрихов.


Кроме того, сочетание культурно-исторических явлений разных времен в одном бокале делает реалии прошлого невероятно живыми и современными. Разве нет в удалой помещичьей пирушке или пьяных гусарах (тех, что, по Саше Соколову, «готовы палашом по башке самих себя хватануть из гусарства») некоего духа панков? Да и горькой судьбе крепостного крестьянина не предаст ли пронзительности "Smells Like Teen Spirit'' Кобейна, протяжно исполненная хором под русский баян?


Такие откровенно фарсовые ходы быть может и не новы, но в непосредственном, простодушном исполнении молодых «Кудряшей» они выглядят свежими и даже оригинальными. Да и как иначе охватить волнующие исторические эпизоды, как выказать их нутро, сокровенное, главное в сценическом действии? Необходима абстрактная форма – обобщающая, иносказательная, но и весьма точная в отражении художественной атмосферы этих самых эпизодов. Своего рода путешествие по картинной галерее, где отображена не фактическая, а эстетическая сторона истории. 

 

Например, диалог двух друзей (гоголевского образца), может происходить в весьма узнаваемой с художественной точки зрения обстановке – номере европейского отеля в Алжире или Египте с приглушённым светом и пальмовыми растениями в кадках.

Здесь же уживаются жутковатый, пластический этюд (человеческое тело в бессознательном состоянии реагирует импульсами на толчки и проведения, поэтому им можно свободно управлять) с фривольным парным танцем горничных в белых передниках. А вот чиновничья беседа с Хлестаковым из «Ревизора», перенесенная за пестро накрытый по случаю помещичьих именин русский стол закончится рокнрольными танцами с девушкой явно из Калифорнии 60-ых.


Всевозможные красочные полотна сменяют друг друга столь стремительно, взаимодействуют столь неожиданно и смело, что рациональное, логическое осмысление происходящего теряет актуальность. В какой-то момент попросту отдаёшься на волю течения действа, которое достаточно скоро втягивает с головой – гипнотизирует.

 

Странствие по временным вехам проносится, подобно сну. Ведь именно ему свойственны фантастичные образы, невероятный монтаж сцен, непоследовательный, путанный ход действия. Все это присутствует в «Гипносе», где послеобеденный сон, сморивший гостей жарким летним днём (атмосфера эпизода невероятно правдоподобна: помимо внешней достоверности, уловлен именно живой дух момента) сменяется вихревой зимой – бурным танцем метели, а завораживающий китайский дракон из человеческих тел – многоруким Буддой.


Таким образом, спектакль знаменует собой триединство гипноза, сна и путешествия, причем гипноз становится основополагающим, имея отношение скорее к форме, организующей содержание.

Гипнотической функцией наделены все компоненты сценического представления. Но именно их совокупность рождает необходимый эффект. Собственно, поэтому и не уместен вопрос «пластический ли это спектакль или танцевальный», который и предупреждается вначале самими исполнителями. Здесь все – от музыки и до запаха! – работает на общую цель – приворожить зрителя, увлечь его сценическим действием, вернее в сценическое действие. И, похоже, «Гипносу» гипноз удается. Во всяком случае, зрителя, который ему поддастся, ожидает удивительное путешествие, напоминающее сон.

 

материал подготовил Иоанн Лазарев

 

 

 

 

Другие материалы в этой категории: « Нонсенс, но со смыслом И им человеческое не чуждо... »

Оставить комментарий

Наверх