Горячие новости

Новые короткие пьесы

новые короткие пьесыПоработав однажды с Цирком дю Солей, Филипп Декуфле стал заложником специфики цирковой хореографии. Хотя его спектакль «Ирис» - далеко не развлекательное представление с клоунами и акробатами на круглой красной арене, опыт присутствия в стенах циркового здания и ощущения гипотетически безграничных возможностей человеческого тела накладывают свой след. Эффектность циркового шоу достигается не столько красотой физической смены изысканных па, сколько техническими уловками, которые, впрочем, переехали за своим изобретателем в новую театральную работу.

 

Экранное увеличение фигуры, наслоение картинок с разных камер ликвидируют сценическую бедность пространства. Поэтапное видео-клонирование живых артистов в формате закольцованного промежутка времени, а, следовательно, фиксация различных хореографических комбинаций, выстраивается в своеобразную эволюцию танца, апеллирующую к дарвинистской теории эволюции человека. Да и прикрытие нижнего белья - минималистичных костюмов артистов - цивилизованными пиджаками напоминает замену набедренной повязки более развитым типом одежды.

 

А вот динамика танцевальной техники спрятана в форме высказывания хореографа. Несколько отдельных, бессюжетных по большей части композиций, как отдельные вагончики паровозика из Ромашкино, сцеплены между собой доисторическими креплениями в виде лиричности живого инструментально-вокального аккомпанемента. Причем эти крепления поскрипывают без смазки - общей идеи, философского подтекста или так нелюбимого современным танцем нарративного повествования. Композиция хорошо скомпонованного концерта прокручивает шесть отрывистых эпизодов, разностилевые костюмы, трио, дуэты, соло, массовые сцены, шутливые пантомимы и поэтически-нежные номера. Жанровое многообразие наращивается с каждой «новой пьесой».

 

 

Здесь и новелла о молодых, кипящих жизнью и жизнерадостностью влюбленных, исследующих пока еще «дивный новый мир»; и до смешного наивный бытовой рассказ о супружеской паре, вдруг вспомнившей детскую игру «Мишка косолапый», когда ребенок маленькими ножками встает на стопы отца и, переполненный радости, перемещается по комнате; и что-то среднее между восточным эпосом и итальянской комедией с шутовскими костюмами / видоизмененными до удобного комбинезона индийскими сари; и модернистский опус в стиле Боба Уилсона или Жана Кристофа Майо - темное тело артиста на ярком градиентном экране; и ритуальное песнопение; и романтическая цирковая (наконец-то!) поэма о всех тяготах и противоречиях несущегося горного ручья любви; и юмористический набросок о нелепостях и неловкостях в аэропорте… И все же ни одна из сцен не имеет ни явного сюжета, ни острого угла, за который можно зацепиться и убедиться в правильности своих ассоциаций и придуманной(!) интерпретации. Метафизическая геометрия спектакля сводится не к звездчатому додекаэдру Кеплера-Пуансо, а к гладкой сфере, которую нечем зацепить и которая не может уколоть сама.

 

Если драматическая составляющая стремится ко множественным развилкам и перипетиям, то техника танца - выхваченная из прошлого традиция, подложенная со слабыми видоизменениями под каждый отрывок. Классический танец-модерн с устоявшимися связками и разрозненными, хотя такими же истертыми эстрадными элементами, позволяет транслировать широкий спектр аллюзий. Но визуальный эффект от несложной хореографии, требующей высочайшего уровня пластичности и дополнения первичного текста хореографа исполнительской индивидуальностью, сходит на нет. Традиция, традиция, традиция, штамп, снова традиция...

 

 

 

Материал подготовила Софья Нестерова

Другие материалы в этой категории: « Игра на раздевание

Оставить комментарий

Наверх